Колыма – родина нашего страха / Kolyma – Birthplace of Our Fear

юрий дудь, вдудь, дудь, история, сергей королев, шифрин, ефим шифрин, оймякон

Похожие видео

Описание

Не знаю, как у вас, но всю свою жизнь я слышу от родителей: ну будь осторожен, ну не привлекай к себе лишнее внимание, не высовывайся – это очень опасно; и вообще мы простые люди – от нас ничего не зависит. Мои родители – прекрасные люди, я безумно их люблю. Но они говорят все это десятилетиями - даже в тех ситуациях, где очевидно нарушается здравый смысл, где творится несправедливость и где мы точно правы. Я всегда думал: откуда у старшего поколения этот страх, это стремление мазать все серой краской? Почему они боятся, что даже за минимальную смелость обязательно прилетит наказание? Моя гипотеза: этот страх зародился еще в прошлом веке и через поколения добрался до нас. Одно из мест, где этот страх появлялся, - Колыма. Для максимального погружения мы проехали всю трассу Колыма. 2000 км тяжеленной дороги. И лютый, просто неправдоподобный мороз. Как люди жили здесь тогда, во время репрессий? Как люди жили после? Как живут люди сейчас? Все это нам было интересно и важно узнать нам. Все, что узнали, мы рассказываем вам.

Текстовая версия

На улице -55 °C.

И это — Колыма, очень красивый и очень суровый край со страшным прошлым и сложным настоящим. Долгие годы Колыма была цитаделью сталинских репрессий, одного из самых чудовищных периодов в русской истории. Через эти места прошло около миллиона заключённых, при этом многие из них никаких преступлений не совершали.

Десятки тысяч из них не вернулись отсюда домой. Сотни тысяч вернулись, но с переломанными здоровьем и жизнью. Заключённые ГУЛАГа добывали здесь золото, олово, уран и другие важные ресурсы.

Они же построили трассу «Колыма» протяжённостью 2000 км, одну из самых сложных и опасных трасс России. По трассе «Колыма» мы и едем из Магадана в Якутск. По дороге мы общаемся с людьми, которые здесь живут.

У выпуска, который вы сейчас посмотрите, есть две задачи. Первая: кому-то рассказать, а кому-то напомнить, какой ужас пережила наша страна.

Вторая: показать, что на планете есть места, которые, кажется, не приспособлены для жизни, но даже в этих местах человек может адаптироваться, жить и быть счастливым. Надеюсь, вы смотрите это в тепле.

Вперёд! Молодая девушка, которая закончила школу, устроилась продавать мороженое. В парке с тележкой продавала мороженое, встретила одноклассников, обрадовалась встрече, угостила всех мороженым —  решила, что она потом, когда будет сдавать деньги, вложит недостающее в кассу.

Вечером, когда она приехала сдать товар на склад, но ещё не успела рассчитаться за то, что угостила своих бывших одноклассников мороженым, эту тележку опечатывают, составляют акт: «растратчица», и она отправляется — и отправляется как раз на Колыму. Эта история задокументирована. Это просто один маленький штришок.

Она даже не проходит по «политической» статье — это просто уголовная статья. Она отправляется в лагерь по уголовной статье. Так, стоп.

А почему вообще после рэперов, юмористов, музыкантов, актёров и режиссёров мы двинулись к такой сложной и тревожной теме? Причины две. Первая.

В октябре 2018 года ВЦИОМ опубликовал социологическое исследование, которое привело нас в ступор: почти половина молодых людей в возрасте от 18 до 24 лет никогда не слышала о сталинских репрессиях. Мы восприняли это как вызов и ждали момента, чтобы этот вызов принять.

Причина номер два. Не знаю, как у вас, но всю свою жизнь я слышу от родителей: «Ну будь осторожен, ну не привлекай к себе лишнее внимание, ну не высовывайся.

И вообще мы простые люди —  от нас ничего не зависит». Мои родители — прекрасные люди.

Я безумно их люблю. Но они говорят всё это десятилетиями, даже в тех ситуациях, где очевидно нарушается здравый смысл, где творится несправедливость и где мы точно правы. Я всегда думал: откуда у старшего поколения этот страх, это стремление мазать всё серой краской? Почему они боятся, что даже за минимальную смелость обязательно прилетит наказание? Моя гипотеза: этот страх зародился в первой половине прошлого века и через поколения добрался до нас.

Среди мест, где этот страх появлялся на свет, — Колыма.

Для максимального погружения мы проехали всю трассу «Колыма» — 2000 км тяжеленной дороги, 9 дней пути и лютый, просто неправдоподобный мороз.

Как люди жили здесь тогда, во время репрессий? Как люди, те, кто сидел и кто охранял, жили после? Всё это нам было интересно и важно узнать. Всё, что узнали, мы рассказываем вам. Рост, тебе так же холодно, как и мне? Мне офигеть как холодно.

Я еле шевелю ртом. — Хотя ты местный. — Ну.

Что это за место? Мы находимся недалеко от побережья, куда 4 июля 1928 года высадилась Первая Колымская геологическая экспедиция под руководством Юрия Билибина. Это люди, которые должны были найти здесь золото и сообщить об этом Сталину в Москву? Всё верно. Главной задачей было подтвердить наличие здесь россыпного золота.

И как они его нашли? Первая часть экспедиции отправилась изучать побережье Охотского моря недалеко от Магадана — то есть то самое место, где впоследствии появился Магадан. А вторая часть отправилась к устью реки Среднекан, где, предположительно, было обнаружено золото ещё... Ну, в начале 20 века, скажем так.

Юрий Билибин написал докладную записку о проделанной работе здесь. Отправил это в Москву.

Сам поехал с докладом. Собственно, цифры, которые он посчитал, как он сам говорил потом, приводили его в священный ужас.

По самым примерным подсчётам, эта территория через 10 лет должна была дать сто тонн золота. Впоследствии его слова стали пророческими: действительно, буквально через 10 лет территория дала 80 тонн золота.

Они же были летом? Не в этом время. — Да, 4 июля и дальше. — Но всё равно тяжело? Конечно, да.

Там был голод. Был момент, когда они в экспедиции даже съели падшую лошадь.

Да, был такой интересный момент.

— Ну, вообще условия... — И комары же их жрали? Непроходимая тайга, гнус, да, —  кровососущие насекомые, комары —  всё это было. Даже сейчас, с тем оборудованием, которое имеется, практически не представляется возможным преодолеть тот маршрут, который...

Конечно у нас есть отважные смельчаки, которые пытаются повторить маршрут Первой Колымской экспедиции, но это очень тяжело, это очень экстремально. А в тех условиях это было вдвойне экстремально.

По состоянию на 2018 год, какие цифры по узникам ГУЛАГа и по погибшим в ГУЛАГе наиболее близки к правде? Ну, 20 миллионов человек —  это количество людей, которые прошли через лагеря... — (Роман) ...с 1930 по 1956.

— (Дудь) С 1930 по 1953... по 1956. И эта цифра, можно сказать, на сегодня признаётся всеми историками.

И вряд ли она будет значительно больше, если мы что-то неожиданно откроем.

Сколько из 20 миллионов погибли? По этим же самым данным исследователей, это два миллиона человек. Сегодняшний Магадан — это 100-тысячный город в 8 часах лёта от Москвы.

Есть несколько версий того, откуда взялось это название, но больше всего верится в то, что произошло оно от эвенкского «монгдан», «ветреное место». Магадан стоит между двух бухт, и дует там сильнее, чем в заставке нашей программы. Главная достопримечательность — стела «Маска скорби».

Её скульптор —  Эрнст Неизвестный. Сюда поднимаются все гости Магадана, которые хотят зафиксировать связь города с репрессиями. Первое, что удивляет гостей, — лисы.

Во-первых, тем, как смело они подходят к людям.

Во-вторых, тем, как они выглядят. На бездомных собак они похожи гораздо больше, чем на грациозных животных из детских сказок.

В 2016 году «Маску скорби» осквернили вандалы.

Красной краской они написали: «Сталин жив». Такие звёзды как правило устанавливались на крышах фабрик.

Сама звезда была полностью обтянута красной тканью. В патроны вкручивались лампочки. Для чего она была нужна? Если заключённые вовремя выполняли план, то есть показатели, то звезда вечером загоралась красным светом.

Если план был не выполнен, то назначались дополнительные часы работы и звезда не загоралась. То есть заключённые понимали, что им ещё работать и работать. Это Гаранин Степан, был начальником Севвостлага с 1937 по 1938 год.

Его отправили на 10 лет исправительно-трудовых лагерей. — Он сам был начальником... — Сам был начальником.

— ...а потом сам стал зэком? — А потом стал заключённым. Вот его фотография. Он здесь в качестве заключённого.

Он считается без вести пропавшим. Был побег четырёх заключённых.

И вроде как Степана Гаранина сделали «консервой».

Колыма

Это на практике очень часто такое было, когда готовили побег и одного назначали, грубо говоря, тем, кого съедят. — В случае... — Трое договаривались, что берут четвёртого с собой, кого они съедят.

— Да. Вообще у Ростислава две работы.

На первой он водит экскурсии по краеведческому музею. На второй тренирует детей. Когда-то он был чемпионом города по брейк-дансу, а сейчас учит ему пацанов и девчонок.

Ростислав — полноценный участник нашей экспедиции. Он проедет с нами до самого Якутска и поможет понять, как жила Колыма в прошлом веке. Кроме него, мы забираем с собой Артёма Ковалёва.

Если совсем коротко, это магаданский Илья Варламов. Он занимается урбанистикой и страстно болеет за то, чтобы из Магадана не уезжали люди.

А они уезжают. Причём не только молодые, но и зрелые.

Артём проедет с нами почти всю дорогу и поможет разобраться, как Колыма живёт сейчас. Мы находимся в бухте Нагаева.

Вот туда приплывали корабли вместе с зэками, которые находились в трюмах.

Оттуда они направлялись на так называемую «транзитку», и уже оттуда их распределяли по разным лагерям Колымы.

Расскажите, за что вашего отца отправили на Колыму. Ну это же вопрос риторический ты мне сейчас задал? «За что?» Ни за что. Ну как «за что»? Ни за что.

Папа, -8 на оба глаза, скромный оршанский бухгалтер, не состоявший ни в одной политической партии, даже в Бунде, Будучи евреем. Семья из человек десяти. Её надо было кормить.

Он был старшим. Работал с утра до ночи. Работал и пахал на всю эту семью.

19 августа 1938 года постучали, знаешь? Начало романа: «В дверь постучали». А он читал в эту...

Это уже такой семейный мем. Такая домашняя легенда.

В эту ночь он читал «Боги жаждут» Анатоля Франса, где про все эти ужасы французской революции со всеми этими гильотинами и со всей льющейся кровью. По слепому стечению обстоятельств, всё началось в эту ночь. Сорвали очки, сорвали пуговицы с брюк — их надо было вот так вот держать —  и повели в оршанскую тюрьму, которая до сих пор находится в центре города.

Там теперь этот самый, лицей иезуитов. Ну правда.

Иезуитов. Когда я приехал в Оршу, я так много раз бывал, я им говорил: «Вы бы уголок какой-нибудь сделали? Ну, что здесь творилось». Ну жуть же что творилось.

Днём однажды папин знакомый врач выбросился из окна на допросе. Расшибся тут же конечно насмерть. И на допрос стали вызывать ночью.

Ночью легче допрашивать. Допрашивать отца было не о чем совершенно.

Абсолютно аполитичный человек. Ну что такое 38-ой год? Как можно было быть политичным? Страх пропитал поры всего общества.

Это... Знаешь, одно неосторожное словцо... А папа был очень осторожным человеком и в том возрасте, в котором я его знал.

Поэтому на вопрос «за что?» мне нечего тебе ответить. Статья была 58-ая. Шпионаж в пользу Польши.

— Польши? — Да.

Но он ни слова-то по-польски не знал. Ефим Шифрин, суперзвезда «Аншлага, обители телевизионного юмора 90-х и первой половины 2000-х, родился в Магаданской области. Его отец, Залман Шифрин, — один из тех, кто был отправлен на Колыму, а после смерти Сталина реабилитирован.

Выбраться с Колымы Залман Шифрин не мог почти 30 лет. То, что он еврей, сыграло какую-то роль в этом? Сейчас я тебе скажу ужасную вещь: его первый следователь был еврей.

Самый страшный и самый безжалостный.

Его потом тоже расстреляли. Его фамилия была Гинзбург. Эту фамилию папа забыть не мог, потому что то, что он делал с ним на допросах, — это...

Я без слёз не могу рассказывать. Его нещадно били, пытаясь, значит, связать его как-то с Бундом — что он через мать какого-то бундовца в Слони́ме, или Сло́ниме, как он называется, передавал какие-то шпионские сведения в Польшу.

Какие сведения? Бухгалтер был какой-то конторы. Что за сведения? Вообще страна была проникнута шпиономанией до сумасшествия.

Потому что когда я читал «Судьбу барабанщика», я оглядывался. Мы жили в такое время.

«Шпионы!» Слово «шпионы»  сейчас утратило смысл. Сейчас есть почвенники, либералы, враги общества, государства.

Тогда все были помешаны на шпионах.

Во дворах мы играли в шпионов. «Шляпа — это шпион». Детективы все были про шпионов.

«Золотой зуб», болгарский фильм.

Я после него спать не мог, потому что «Золотой зуб» — это было...

Это вот... Это вот он шпион! Книжки все были про шпионов. «Тарантул».

«Зелёная цепочка». Мы заглатывали эти книжки.

Всюду были шпионы! Это инерция 38-го года. Кто куда шпионил? Мейерхольд был японский шпион.

Вообще все репрессированные были чьими-то шпионами.

А чего они шпионили и какую такую...? Сейчас, в век этот, технократский, понятно, что можно передавать какие-то микросхемы, плёночки. «Судьба резидента».

«Ошибка резидента». Какие-то технологии. Что тогда можно было передать обычному, простому человеку «туда»? Особенно в Польшу.

Но все в это страшно верили и видели друг в друге шпионов.

Эта довлатовская знаменитая форма: «А кто написал столько доносов?» Ну, писали же доносы как на шпионов.

На кого ещё? На саботажников. На...

Сталин

А писали, по-вашему, думая, что донос поможет им обезопасить себя? Или просто потому, что крыша поехала у всех? Психологию доносчика я не пойму, потому что...

Я не знаю побудительные мотивы людей, которые писали доносы. Другое дело...

Мне всегда хочется спросить.

У меня в Фейсбуке эта фраза. Они меня...

Меня ею затошнило уже.

Все: «Довлатов, Довлатов...

А кто написал столько доносов?» Вопрос: зачем их было рассматривать? По какому судебному праву, по какому закону, по какой конституции доносы должны были рассматриваться? Ну я уж не говорю кем.

Особая тройка. Понимаешь? Новый род судебного разбирательства: три человека — бац! —  и всё, и к стене. Ефим Шифрин родился к Нексикане.

Это посёлок, которого уже не существует. В его окрестностях, городе Сусумане, мы окажемся только через несколько дней нашего пути. А пока — наша первая остановка.

Лагерная вышка, которую установили прямо среди жилых домов.

И многие прямо из окна своих квартир видят этот памятник. Вот так лагерная и повседневная жизнь на Колыме переплетены друг с другом.

Среди двух сотен лагерей, разбросанных по Колыме, есть несколько особенно страшных. Один из них — Бутугычаг.

В переводе с эвенкского —  «проклятое место».

Здесь добывали уран и олово, одни из самых радиоактивных природных ресурсов. Добывали без средств защиты. Зимой до развалин Бутугычага не добраться.

Ближайший большой населённый пункт — посёлок Усть-Омчуг. Это настоящая посуда? Да, это настоящая посуда, которая была найдена на местах лагерей.

Такая вот посуда из консервных банок. Они просто переплавляли консервные банки? Они просто их склёпывали как-то. Вот это...

Рубили утиль, там, допустим, капоты машин, которые уже не нужные.

Покрывали оловом. И вот здесь написано «Магадан».

То есть это делали здесь.

Вот эта вилка — здесь тоже написано «Магаданский промкомбинат». Зачем придумали ГУЛАГ? Есть две причины. Первая.

В 20-е годы большевики проводили активную репрессивную политику по отношению ко всем, кто был недоволен новой властью. Очень быстро все существовавшие места свободы переполнились, а на строительство новых тюремных заведений денег не было. Тогда вспомнили опыт первых лет революции, когда классовых и политических противников изолировали и содержали в концентрационных лагерях.

Строительство и содержание лагерей обходилось гораздо дешевле строительства и содержания тюрем.

Вторая причина. В 1928 году был принят План развития народного хозяйства. Чтобы его реализовать, требовалось много рабочих рук, а их не хватало.

На этом этапе возникла идея использовать принудительный труд заключённых. В 1929 году концлагеря были официально переименованы в исправительно-трудовые.

Рулить всем этим процессом стало Главное управление лагерей и мест заключения, ГУЛАГ. Одной из задач заключённых ГУЛАГа стало строительство промышленных и инфраструктурных объектов и освоение труднодоступных территорий.

70% поселений ГУЛАГа располагались рядом с крупными городами, где трудом заключённых построили десятки гидроэлектростанций, вырыли несколько водохранилищ и каналов, в том числе канал имени Москвы. В числе прочего, заключённые принимали участие в строительстве двух Сталинских высоток — здания МГУ и жилого дома на Котельнической набережной.

В труднодоступных районах узники ГУЛАГа добывали полезные ископаемые, валили лес, строили железные дороги, автострады и целые города — Магадан, Норильск, Воркуту, Комсомольск-на-Амуре, Ухту. То есть бесплатно и в суровых условиях выполняли тот труд, за который в обычной жизни им платили бы деньги. Бывало ли хоть раз, чтобы, изучая какие-то материалы по ГУЛАГу, вы плакали? Да, и очень часто.

И очень часто. Всё чаще можно услышать настроения в духе: «Да ведь... ГУЛАГ — ну там же всё равно в основном были уголовники.

«Уголовники.

А невинных там, в общем, и не было». — Так говорят сейчас. — Мхм.

А как было на самом деле? Ну, на самом деле, уголовников действительно было больше. Но это не значит, что все уголовники были столь уж виноваты.

Больше всего это были воры. Но были воры, которые сидели по статьям уголовного кодекса, это 162-ая, и были те, которые сидели по статьям Указа.

Были Указ 1932 года и Указ 1947 года. Это после голодных годов наших. После голода.

Были такие указы — «за хищение соцсобственности». Вот по этим указам очень много сидело. Как его ещё называли, «Закон о колосках».

То есть за мелкую кражу. Если в колхозе ты забираешь себе домой 10 колосков пшеницы...

— Да. — Ты получаешь...

— Ты получаешь семь лет. — Лагерей? Лагерей. — И переезжаешь из Белоруссии, Украины, любого района черноземья в...

— Да. Или десять лет. По закону 1932 года давали только десятку.

По Указу 1947 года давали от 7 до 10 лет. А за хищение по статьям уголовного кодекса, 162-ая и другие, там давали от 3 до 5. — То есть я обчистил квартиру —  я получил от 3 до 5.

— Да. — Я взял десять...

— Ну семь, может быть. Я взял 10 колосков колхозных — я получил 10 лет.

Да, могло быть и такое.

Вот. То есть, наказание было не адекватно содеянному. Та статья, которая у нас называется «контрреволюционной» или «политической», это 58 статья или соответствующие ей статьи уголовных кодексов других республик, — по ним где-то было, ну, до 25%, сидело.

Но это не значит, что все там были белые и пушистые.

Интервью

Там были и те, кто действительно сотрудничал с немцами, и всяко разно. И были те, кто сидел за анекдоты. Если вы не верите, что в лагеря сажали за пустяки, давайте рассмотрим пример одного из самых известных узников Колымы.

Даже если вы совсем не застали советское кино, вы точно знаете Геогрия Жжёнова. Это тот самый человек, который играл добродушного гаишника в великой комедии «Берегись автомобиля» и пилота в фильме-катастрофе «Экипаж». В 1938 году 23-летний актёр Жжёнов должен был сниматься в фильме «Комсомольск» и в поезде познакомился с американским дипломатом, который ехал во Владивосток.

Разговор Жжёнова с американцем был замечен сотрудниками советского кино. Жжёнов был арестован, обвинён в шпионаже и приговорён к 5 годам лагерей.

На всякий случай, зафиксируем это отдельно: пять лет рабского труда за простой разговор с иностранцем.

В 1955 году Жжёнов был полностью реабилитирован, сделал выдающуюся актёрскую карьеру и прожил очень долгую и очень насыщенную жизнь.

Он умер в 2005-м в возрасте 90 лет. Я правильно понимаю, что Бутугычаг — один из самых страшных лагерей, которые были на Колыме? Да. Да.

Не только потому, что там кроме олова добывали ещё и уран, но и потому, что это одно из самых ветреных мест в Магаданской области.

Количество дней с метелью там приходится 107 дней в году. А в 1952 году их было, по-моему, 140 с чем-то дней в году. То есть метели там могли быть и летом.

И снег там слёживался так, что его можно было только пилить. Пилить или рубить топором.

Потому что он был, как доска. Воды там не было. Там летом был снег.

— И его, чтобы пить, просто топили? — Да, да. Центр! Я Заря-1! Зажигание! (Голос по радиосвязи) Понял вас. Даётся зажигание.

12 апреля 1961 года случился первый полёт человека в космос.

Руководителем этого невероятного проекта был вот этот мужчина с рацией в руке. Сергей Королёв, главный человек советского космоса, Илон Маск того времени и один из прямых предков всех тех технологических удовольствий, которыми мы с вами пользуемся сейчас. Глядя на эти переполненные улицы, на эту всенародную радость, почти невозможно поверить: за два десятка лет до этого полёта Сергей Королёв был отправлен отбывать наказание в исправительно-трудовые лагеря Колымы.

День 27 июня 1938 года резко изменил жизнь моего отца и всей нашей семьи. В этот день мой отец был арестован органами НКВД.

Конечно после ареста Тухачевского и Идемана, а потом Клеймёнова, Лангемака и Глушко, которые работали в Реактивном институте вместе с моим отцом... Клеймёнов был начальником этого института. Лангемак был главным инженером, занял место после моего отца.

А его товарищ Глушко занимался двигателями. И после их ареста конечно мой отец предполагал, что эта участь может затронуть и его. Но конечно все люди надеются на лучшее, правда? Всегда надеются на лучшее.

В этот день, моя мама рассказывала мне, что она возвращалась с работы около 9 часов вечера. Мы жили тогда на первой квартире моего отца, которую он получил, на Конюшковской улице. Он назывался до 28.

Около зоопарка эта улица находится. Около подъезда мама увидела двух людей, мужчин, которые курили и приглядывались к прохожим. У неё сжалось сердце — она мне рассказывала об этом.

Она бегом поднялась на 6 этаж. У нас лифта тогда не было. Мы жили на шестом этаже в маленькой квартире, там было две комнаты: одна — 12 метров, одна — 11 метров.

Мама поднялась на 6 этаж. Отец был дома.

Она ему рассказала, что видела у подъезда этих людей. Он сказал: «Наверное, это за мной». Он сказал: «Я сегодня продал облигацию и купил пластинку.

Давай её послушаем». И эта пластинка находится у меня в домашнем музее.

Она лежит там. На одной стороне «Метелица». Я её потом достала просто.

А на другой стороне «Во поле берёзонька стояла».

Пластинка конечно старого образца, безусловно. Они послушали эти песни и молча, не раздеваясь и не зажигая света, они сидели до вечера, до позднего вечера, когда в полдвенадцатого ночи раздался стук в дверь. На вопрос «кто?» сказали: «Из НКВД».

Пришли те двое и управдом в качестве понятого. Посадили моих родителей на диван. Меня в этом время дома не было, потому что был июнь месяц, я была на даче у бабушки вместе с моей няней Лизой.

Посадили моих родителей на диван, запретили им вставать.

И начали... Предъявили ордер на арест и обыск.

Начали вытаскивать все вещи из всех шкафов, из шкапа.

Даже вытаскивали посуду и даже лекарства. Мама увидела, как один из нквдшников положил себе в карман малахитовые запонки, которые подарил мамин отец, Максимильян Николаевич, на свадьбу моих родителей.

Но сказать об этом она конечно не решилась.

Так продолжалось до 6 утра. В 6 утра ему сказали, чтобы он собирался, что его увезут сейчас. Он посмотрел на маму и буквально не узнал её.

Он сказал: «Да, ты пережила эту ночь».

Она хотела...

Она собрала ему пару белья, с пола подняла, положила в чемоданчик, зубную щётку, зубной порошок тогда, и хотела проводить его. Он надел на себя единственное кожаное пальто, которое у него было.

И он сказал: «Ты же знаешь, я ни в чём не виноват». Она хотела проводить его до машины, но ей сказали: «Не положено».

Его увели. В окно лестничной клетки она увидела, что его посадили в машину и увезли. После этого мама вообще, она рассказывала мне, она не могла даже плакать.

Она буквально стонала. Ходила по квартире и стонала. Потом она позвонила свекрови, маме Сергея Павловича.

Она, Марья Николаевна, всё время боялась, что отец может покончить с собой, из-за этих арестов его товарищей по Институту.

А у него было оружие. Он тогда был военный Институт.

Она очень боялась.

Мама сказала: «Сергея больше нет», — и повесила трубку.

Бабушка схватила такси и приехала вместе с дедушкой на Конюшковскую. Она первым делом спросила: «Он жив?» «Да, жив. Но его больше нет.

Его арестовали и увезли». Бабушка сказала: «Слава Богу!» Мама сказала: «Вы, наверно, не поняли, Марья Николавна.

Магадан

Его арестовали. Как можно благодарить Бога, когда такое несчастье случилось?» «Нет.

Раз он жив, мы будем бороться». И она потом действительно включилась в борьбу за своего единственного сына. Однажды к нам приходит человек.

Среднего роста, коренастый. «Здравствуйте, соколики». Он так называл всех лётчиков.

Он очень долго с нами беседовал. Рассказывал нам о будущих космических полётах и говорил, что это будет в скором будущем, что следующий год мы полетим на корабле «Восток».

В это мы не верили. Что дальше у нас будут корабли «Союз», дальше будут орбитальные станции и дальше, дальше, дальше.

Всё это нам было трудно даже представить. Ну конечно её положение жены арестованного мужа было незавидным, потому что мы в то время жили очень бедно. Кроме того, мама всё время думала, что и её могут арестовать.

Потому что жён иногда тоже арестовывали. У неё были собраны вещи на всякий случай — в коридоре стоял такой чемоданчик.

И она устроилась на ещё одну работу.

Кроме того, что она работала врачом в Боткинской больнице, она устроилась в поликлинику. И ещё брала ночные дежурства на «скорой помощи».

Дежурила по 13-15 суток в месяц. Потому что надо было содержать семью и помогать отцу. — В день ареста...

— А все деньги были отобраны? Отобраны. Все деньги, которые были в наличии, они все были отобраны. Кроме того, надо было решить вопрос: как быть с моей няней Лизой? Потому что денег платить ей не было, абсолютно не было.

На следующий день Лиза приехала с дачи. Бабушка её прислала с дачи. И Лиза сказала...

Она была украинка, кстати. Украинка.

Молоденькая девушка, которая была моей няней.

Так как мама работала. Она сказала, что нет, она просит её оставить и мы будем жить на её деньги, которые она получила от нас, пока...

потому что она не хочет оставлять нас, она очень нас любит, нашу семью, и всё.

Вот таким она была преданным другом. Когда мы вернулись с дачи, уже к осени, потому что дача не отапливалась и уже стало холодно, то соседский мальчик, с которым я играла на нашей лестнице, ему было 4 года, мне было 3 года, он мне вдруг сказал: «Моя мама не разрешает с тобой водиться, потому что твой папа арестован».

Я заплакала, прибежала к маме, сказала: «Он не хочет со мной водиться». А мама сказала... Мама была очень расстроена этим обстоятельством.

Она сказала: «Не надо гулять больше во дворе. Ходите с няней гулять в зоопарк.

Ходите гулять в зоопарк с няней и бабушкой. Не надо гулять во дворе и не надо ни с кем водиться». Она конечно была очень расстроена этим обстоятельством.

Потому что действительно от неё все шарахались. Люди, которые хотели с ней общаться всегда.

Она была очень красивая, очень общительная, очень обаятельная. Мама моя —  потомственная итальянка.

Фамилия её — Винцентини. А люди переходили на другую сторону улицы, потому что она была женой арестованного мужа.

Некоторые хирурги даже отказывались ассистировать ей на операциях. Она была хирургом, травматологом-ортопедом.

Отказывались ассистировать на операциях, потому что она жена арестованного мужа.

Такой был страх ужасный, жуткий страх. (Голос ведущего) После первого полёта Гагарина начался подлинный штурм космоса. В Звёздном городке упорно тренировались всё новые космонавты.

Они улетали, и всегда их провожал и встречал на космодроме главный конструктор. В космос полетела первая в мире женщина, Валентина Владимировна Николаева-Терешкова. Королёв воплощал в жизнь новые планы.

Впервые в открытый космос вышел Алексей Леонов. Во время полёта он стал как бы живым спутником Земли. Отца привезли в Бутырскую тюрьму.

Там ему написали... Он заполнил анкету арестованного, в верхнем углу которой было написано: «вредит».

У меня есть копия этой анкеты. Обвинение предъявляли ему за то, что по 58 статье, это были пункты 7 и 11, «подрыв промышленности» и «участие в организации...

в троцкистской вредительской организации». Как всем, наверное, в то время это было.

Он написал в этой анкете, написал: «Признаю себя виновным». А в протоколе первого допроса он написал: «Нет, не признаю.

Я ни в чём не виноват». Но, конечно, следователям надо было обязательно получить от него признательные показания.

Поэтому они применяли репрессивные меры, так сказать. Они его избивали. Они сломали ему челюсти.

что послужило причиной того, что ему не могли ввести интубационную трубку, когда его оперировали, в день операции.

14 января 1966 года он умер на операционном столе. У него были сломаны челюсти две. Но он не признавался.

Тогда следователь применил такой психологический приём.

Он сказал: «Если ты сегодня не подпишешь обвинения, которые тебе предъявляют, то завтра будет арестована твоя жена, а твоя дочь — отправлена в детский дом».

Поэтому отец согласился с этими обвинениями и подписал их, решив что он будет всё отрицать на суде. 27 сентября состоялся суд. Но суд какой был? Суд.

Судила Тройка во главе с Ульрихом. Тройка.

Отцу конечно предъявили обвинение, что он член вредительской троцкистской организации и главное обвинение было в том, что он разрушил ракетный самолёт, который целый и невредимый стоял во дворе Института. Он говорил: «Поезжайте туда, посмотрите на этот самолёт». Они говорили: «Нет, подписывай обвинение», — когда следователи допрашивали его.

Ну вот. Короче говоря, приговор был такой: 10 лет исправительно-трудовых работ. Отцу не дали ничего сказать в своё оправдание и увели его.

Представляете? Я представляла себе, что он мог почувствовать. Безвинный человек, который служил своей стране и всё делал для обороноспособности своей страны, которую он очень любил.

Патриот был своей страны. И ему предъявили такое обвинение.

Якутск

Сколько людей сидело за дело, а сколько были невиновными? Точно без вины в разные годы сидело от 25% до 30% заключённых. То есть, в среднем, около 600.000 человек ежегодно.

Больше всего осуждённых шло по указам Президиума Верховного Совета, которые принимались в обход криминального кодекса и нередко противоречили ему. Документальная история репрессий показывает, что аресты и расстрелы осуществлялись в том числе по лимитам.

В каждую область спускались планы, которые необходимо было выполнить. В ответ области составляли встречные планы, по которым просили увеличить число арестов и смертных приговоров. Вот, например, Анастас Микоян, мы его уже показывали в этом видео, просит увеличить квоту по Армении.

Там есть ещё много людей, которых обязательно нужно наказать.

Часто эти планы составлялись на основе домовых или телефонных книг. Реальными преступниками выбранные люди не были.

Что-то вроде лотереи с жуткими последствиям для тех, кто в неё проиграл. Когда мы заехали в этот посёлок вчера вечером, было -52 градуса.

Сейчас утро и значительно теплее: -43. Мы хотим визуализировать: что такое мороз за 40. Для этого мы сделаем давний фокус, который в народе именуется «якутский салют».

Мы, если что, ещё не в Якутии. Мы в Магаданской области. И выглядит этот салют вот так.

— Артём, напомни, где ты родился? — Это посёлок Мяунджа.

Это такое же холодное место, как и то, где мы сейчас? 800 км от Магадана. И там так же холодно. Как жить и расти, когда полгода в году примерно так? Когда там живёшь, и тем более ты маленький, ты, мне кажется, вообще не замечаешь, что есть какой-то холод, хотя перед тем как выйти на улицу, ты должен просто полностью хорошо одеться.

Обычно у детей видны только глаза: на них шарфы, шапки —  одна шапка, вторая шапка.

И ты вот идёшь, выходишь. Вообще... Когда я был ещё в детстве, я открывал дверь из подъезда, ты выходишь из тепла и представляешь, что ты как будто в космос, на какой-то космической...

— На Луне! — Да, да. Ну, какой-то Марс, Луна — неважно.

То есть это космос. И ты вот идёшь в школу, шагаешь.

Мы в принципе всё своё детство провели на улице. У нас не было каких-то проблем с холодом. Мы относились к этому очень спокойно.

(Дудь) Что ты про трассу «Колыма» скажешь? — (Антон) Трасса «Колыма», она ошибок точно не прощает. — (Дудь) Да? (Антон) Если ты распиздяй конченый, нехуй ехать сюда. Я вот так скажу.

(Антон) Если ты машину не подготовил. — (Антон) Ну много... — (Дудь) А что значил «подготовить»? Ну, машина должна быть, в принципе, ухоженная, утеплё...

Если это зима, она должна быть утеплённая. У тебя должно быть всё на случай —  на всякий случай.

То есть тёплая одежда, валенки, топор, спички. (Дудь) Вы не глушите машины, да? (Антон) Конечно.

Потому что можно её просто не завести потом.

(Дудь) Если мы сейчас ключ повернём и она заглохнет, то мы не заведём её? Не, мы её заведём, но были случаи когда просто останавливались в посёлках, глушили машину, шли брали чай или кофе, поворачиваешь — и ты её уже не можешь завести. (Дудь) Мы привыкли, что на Дальнем Востоке овощи и фрукты стоят в пару раз дороже, чем в центральных регионах России.

Но к стоимости топлива, которое добывают совсем не в Москве, Краснодаре или Тамбовской области, привыкнуть невозможно.

Если вдруг вы не водите машину, в Москве дизель стоит 47-48 рублей/литр.

А на трассе «Колыма» — 72 рубля. То есть в полтора раза дороже. (Дальнобойщик) Зимнее топливо до -35.

На улице -48. Вот, пожалуйста.

(Антон) Такие суровые дальнобойщики Колымы! Вроде бы и машины качественные, а соляра оставляет желать лучшего, да? (Дудь) Разве это не жесть, что он делает? Ну, загореться не может? Или только бензин взрывается, а соляра нет? (Антон) Да нет, ну там же паров нету. И даже, я тебе скажу, полный бак никак не взорвётся. Взрыв идёт из-за чего? Из-за испарений, из-за паров.

— Так? — Ну и за соляру я никогда не слышал, чтобы... Да ты её даже вылей на асфальт и попробуй поджечь — ты её не подожжёшь.

Ой, это жёсткая жесть конечно. Сочувствую я ему — в такие морозы попадать в такую ситуацию.

Но это, опять же, хромает качество соляры.

Она не настолько зимняя, насколько должна быть либо указано в документах.

В Магадане в принципе её зимней как таковой, наверно, и нету, потому что... они её мешают с летней.

Ну например, летняя соляра не продалась — куда её девать? Её же никто не будет выкачивать из этих ёмкостей, правильно? Перемешали с зимней: «Всё ништяк, пацаны! Зимняя соляра, течёт, как слеза. Заправляйтесь, едьте».

А так, сука, простоять вот так, проморозить руки и машину, блядь, я бы, не знаю, приехал, наверно, и сжёг эту заправку. Ну конечно нельзя так говорить. Но просто люди не понимают, что обычные работяги работают в таких суровых условиях здесь.

В морозы.

И просто ещё, бля, помимо того, что они платят, сука, 73 рубля за литр соляры, они ещё и ебутся со своими машинами. У меня однажды был случай, когда мы возвращались из командировки в такую же суровую зиму, и встретили на трассе заглохшую машину.

Это было сразу понятно, потому что когда мы подъезжали, мы видели, что изнутри всё покрылось льдом. Открылась дверь, из машины навстречу нам выбежал водитель. Он кричал нам: «Только не бросайте! Только не бросайте!» Было понятно, что машина заглохла и всё.

До ближайшего населённого пункта 50 километров.

То есть это... Это очень страшная ситуация. Для того, чтобы такие ситуации не происходили и человек мог спастись, если случится нечто подобное, есть пикеты экстренной связи.

Это специальные контейнеры. Они автономные.

Человеку нужно добраться до него, нажать на кнопку. Будет открыта дверь. Автоматически будет связь с МЧС.

Сюда выедет Спасательная служба. Человек в этом контейнере... Там включится отопление, нагнетание тёплого воздуха.

Там есть аптечка, сухпаёк, одеяла.

Даже зарядка для телефона. Здесь также работает сотовая связь, и в таком контейнере человек может находиться в течение суток до прибытия спасателей. Мы ехали по дороге.

У нас была французская группа, снимали ГУЛАГовскую тему. И просто на дороге, то есть далеко от населённого пункта, туда — сотку, туда — сотку, вот просто посреди трассы на обочине сидел замерзал кот.

Репрессии

Было где-то около 40 градусов мороза. Проезжаем мимо.

«О, кот!» — говорю. И всё, французы: «Давай заберём! Давай заберём!» А у нас был просто трэш-маршрут ещё: нам было в Тополиное, Оймякон, потом Магадан.

То есть этот кот всю дорогу ездил с нами. Они купили ему питание, купили ему туалет. И он сзади гонял с вами? Да.

Он на торпеде*, вот здесь прямо на машине спал. — На торпеде? Пока вы ехали? — Да.

Он на торпеде спал. Плюс, приехав в Магадан, оформили ему там, документы сделали, поставили ему прививки, и уехал на пмж во Францию.

И всё, живёт там постоянно сейчас.

Фотографии присылают. То есть он должен был просто умереть на дороге, а в результате оказался...

Мы даже между собой шутим: «Блядь! Надо было мне выйти на дорогу, чтоб меня во Францию забрали».

Было бы прикольно. Когда едешь по Колыме зимой, один вопрос не даёт покоя. Все члены нашей экспедиции были одеты примерно одинаково: утеплённый термоноски, специальные ботинки, два — именно два — слоя термобелья: и на ногах, и на верхней части тела, непромокаемые штаны, пуховик, шарф или, как в моём случае, баф, шапка, варежки, капюшон.

Это специальный комплект, в котором можно высадиться и в Антарктиде, но в котором на Колыме всё равно не хотелось находиться на улице дольше получаса.

И вот вопрос: если даже нам, укутанным в самую современную экипировку, было тяжело, то что чувствовали и как работали заключённые ГУЛАГа? Одежда у них была совсем другая, а вот морозы — те же.

Отец умер в 84 году, к сожалению, по болезни, потому что тяжёлое время здесь было всё-таки.

Суровое время было. Рассказывал, что и волосы примерзали в бараках. Голову поднимает, а оторвать не может, потому что ночью пошла оттайка и волосы примёрзли.

Вы спрашивали у него насчёт такой технической вещи, как одежда? Вот мы здесь в специальном оборудовании. Одежда — ватники, штаны. У кого была поддёвка — это была...

— ...радость. — Шик, ага.

Валенки. Если валенки протирались...

Валенки — это была роскошь.

Обычно какие-то ботинки были.

Не ботинки. Сапоги, кирзовые.

И портянки. — Шапка? — Шапка-ушанка. Всё.

Как можно жить и работать на -50 в такой одежде? Выживали... Выживали. Бараки были неотапливаемые.

«Буржуйка» стояла где-то в начале барака. И всё.

Она до конца барака не доходила, поэтому волосы и примерзали. Во-первых, заключённые жили в палатках, брезентовых палатках, которые натягивались на каркас.

Это были палатки 7×21 метр.

Очень конечно...

Отапливались они только бочкой. Из железной бочки была сделана как бы печка.

Туда... Дров не было.

Угля тогда на Мальдяке не было. И поэтому туда подкладывали просто сухие ветки.

Протаскивали туда, в эту печку. Было очень холодно. Они надевали бушлаты, такие длинные телогрейки до колен.

Потом, на них были надеты валенки. Ватные штаны и шапки-ушанки. Но это было очень холодно, потому что на Колыме морозы начинаются гораздо раньше, чем где бы то ни было.

И очень тяжело ещё было то, что заключённых, так называемых «политических», направляли на самые тяжёлые работы. Надо было добывать руду, вот эту руду, из которой надо было на бутарах промывать золото. Они откалывали руду такими кирками...

— Вот это она, да? — Вот эта руда такая.

Это мне дали руду, когда я была на Мальдяке уже. Мне дали. Там просвечивает золото.

— Видите, золото просвечивает немножко? — Да.

(Наталия) Ну вот... На все вопросы, если они жаловались кому-нибудь, начальству, лагерное начальство отвечало: «Вы отбываете наказание. Мы за вас не отвечаем.

Если вас не станет, привезут других». Артур, -55 на улице. А ты мороженое ешь.

С тобой всё в порядке? Мороженое из холодильника. Всего лишь -15.

Я греюсь. Ему дали 10 лет лагерей и пожизненное поселение в районе Дальстроя без права переписки.

Вот эти десять лет были.

А переписка закончилась — переписка, которую потом разрешили, — закончилась женитьбой на моей матери и моим рождением, потому что они с мамой познакомились по переписке. Она при этом жила где? — В Орше.

— В Орше. Беларусь.

— Да. И переписка — это тогда был такой метод знакомства, да? — (Дудь) Аналог...

— (Шифрин) Ну подожди. Прошла война. Мальчиков нет.

Девочек нет. Все ринулись знакомить друг друга, друг с другом, друг через друга... Надо было как-то соединять.

Советский союз

Передача Агнии Барто «Ищу человека», по-моему, ещё не было. Война кончилась — все стали искать друг друга и знакомить друг с другом. В оршанской школе работали папин брат и мамина сестра.

Мамина сестра была преподавателем русского языка и литературы.

Папин брат был математик и физик. И как-то в разговоре...

В /еврейском/ разговоре — надо ж как-то познакомить! Этот самый... Всплыл мой папа.

О том, что там на Колыме и за Уральскими горами сидят невинные люди, знали уже, ну, все. Это была такая формула умолчания. Никто не...

Всем было понятно, что ни за что. Их не рассматривали как уголовников или рецидивистов. У политических заключённых была даже какая-то своя...

Может быть, какая-то даже... Род привлекательности. Потому что это были люди в основном образованные.

И женитьба могла бы быть просто выгодной партией. — Толковые, но угнетённые? — Толковые, но угнетённые.

Они списались. Папа вложил туда свою фотку в робе. Вот.

Мама, очевидно, положила свою.

Мама красивая была женщина. Папа — нет. Да ещё лысый.

И ещё этот самый...

Сфотографировался без очков. Он страшно близорукий был.

Ну в общем, влюбиться в эту фотку было нельзя при всё желании. Но она влюбилась. Потому что он очень кучеряво писал.

Он знал несколько языков и по-русски хорошо формулировал, хотя у нас в семье говорили на идише. Что делает мама? Весной 50, по-моему, года... Ну сейчас — взял бы билет на самолёт, да? Приземлился в Магадане, потом пересел — и ты в Сусумане.

Но ничего подобного. Это шёл целый эшелон до Владивостока.

— Сколько там суток? Восемь, наверное? — Семь-восемь, да. — Семь-восемь суток. — Потом морем? Потом...

Нет. Сначала надо было в Магадан переместиться. — Морем.

— Да.

Морем.

Понимаешь тогдашние, эти самые, паромы, теплоходы? Парусники. Не знаю что. Это ж набитые, как сельдью бочки, людьми.

Это вообще... Понимаешь, там не было по расписанию: «автобус 314 приходит в 12:10». Это «когда придёт, тогда придёт».

И поезд этот себе я очень хорошо воображаю. По тем же фильмам, которых в детстве насмотрелся вот так вот.

В общем, комфорт она конечно испытывала отменный. Да, вольная женщина поехала.

Немножко сумасшедшая, потому что...

Мама дерзкая была, она, этот самый... Её ничто не могло остановить. Она поехала к этому человеку.

Через год у них родился ребёнок.

Это мой старший брат. С которым мы росли порознь, к сожалению. Ему было два года, его отправили к бабушке в Оршу, потому что он родился в пору, когда для детей не было вообще ничего.

А потом случилось вот чего —  и я на этом остановлюсь. А потом она забеременела второй раз, и рожать надо было где-то в... Не помню.

Это надо проверить. Километров 40 или 50 от Сусумана. Там не было своего родильного отделения.

В посёлок Нексикан. В кабину, естественно, сел какой-то дядька, которому нужно было в Нексикан по делам. — Грузовика? — Грузовика.

С портфелем. Ну а мама, естественно, — в кузов. Ну, Колымская трасса — она не такая гладкая, как хайвеи между Нью-Йорком и Чикаго.

Её растрясло всю. Ребёнок запутался в пуповине или что — он родился мёртвым.

Его назвали Мариком, похоронили там же, на нексиканском кладбище. И в 41 год она решилась родить меня. Вот так вышло, что жизнью этого...

смертью этого человека... Смерти этого человека я обязан своей жизнью. Марик.

Такой вот незнакомый мне Марик. Наверно, очень хороший. Наверно, был бы славным парнем, но лежать ему суждено в Нексикане, которого уже нет.

Буквально всех поразила цинга, потому что никаких витаминов не было, питание было очень скудное. И Сергей Павлович тоже заболел цингой.

И вот, у него появились...

У него выпали почти все зубы. Он потом писал, что потерял 13 зубов на Колыме. Потом у него на ногах появились такие коросты буквально.

Он уже не мог ходить буквально. И в конечном счёте он слёг.

Не мог... Кроме того, староста, который был из уголовников, он лишал его пайки, буквально лишал его пайки и посылал его на самые тяжёлые работы, потому что возмущался тем, как он себя ведёт.

И в один из этих дней в лагере появился Михаил Александрович Усачёв, который был директором завода, на котором был построен самолёт, на котором в декабре 38 года разбился Чкалов. И поэтому конечно Усачёва сразу арестовали.

А Усачёв был мастером спорта по боксу. Тренером по боксу он был. Он был очень сильный физически человек.

И когда он приехал в этот лагерь, он понял, что надо как следует поговорить со старостой на языке, понятном ему. Он вызвал этого старосту: «Иди показывай своё хозяйство».

Ссср

Они зашли в палатку, где лежал мой отец. И староста сказал: «А здесь король лежит, из ваших. И он уже не встанет».

Усачёв подошёл к этим нарам, там были двухъярусные нары, и увидел моего отца, с которым был знаком по работе. До ареста, конечно.

И он увидел: в грязных лохмотьях лежал мой отец.

Он пришёл в ужасное состояние.

И Усачёв поразился: как он мог дойти до такого состояния? Он поговорил с этим старостой — наверно, по морде ему дал, потому что староста довёл его до такого состояния, — потребовал, чтобы отца перевели в лазарет, медчасть, чтобы сделали ему усиленное питание, чтобы заключённые, эти уголовники, отдавали ему часть своей пайки. И отец в конечном счёте поправился там. Ну, в какой-то степени.

Встал на ноги, по крайней мере, потому что...

Татьяна Репьева приносила сырую картошку из дома, которой натирали дёсна эти заключённые, которые болели цингой.

Потом, из стланика варили...

Заваривали еловые шишки. Больше никакого лекарства не было.

Никаких витаминов же не было. Но это всё-таки помогало в какой-то степени.

Перевязывали — простыни какие-то рвали. Бинтов не было. Перевязывали раны на ногах и так далее.

И отец в конечном счёте смог встать на ноги и вернуться.

И потом, когда он уже был главным конструктором, он конечно нашёл этого Усачёва и взял к себе на работу в своё КБ заместителем главного инженера. Я слышал, что Усачёв был не самым дисциплинированным на той работе. Усачёв на этой работе...

Немножко он любил выпивать, там, и всё.

И его начальник сказал, что...

пожаловался Сергею Павловичу, а Сергей Павлович ему сказал: «Что бы он ни делал, ты его пальцем не тронешь, потому что он спас мне жизнь.

И всё». (Мужской голос за кадром) Как-то мне не везло ужасно.

Вот я просыпаюсь утром :на этих самых нарах: или справа человек умер, или слева. Однажды с двух сторон сразу.

Зачем-то я зашёл в медпункт. Мне сказали: «Тут был один ваш». «Кто?» Они между собой переговорили, говорят: «Королёв».

Я о Королёве слышал просто, но знаком с ним не был. Вот эта первая встреча... Я вам расскажу, как нас выводили на работу.

Толпой все идут к воротам. Это обычно рано. Темно конечно.

Там три ряда проволоки колючей. Люди строятся по три. Разводящий командует конвоирам занять свои места.

А это вот что значит: впереди становится один с винтовкой, сзади с винтовкой и несколько дальше — с пулемётом.

Ну и так вот, несколько поодаль — пара собак справа, пара собак слева. На столбе громкоговоритель /всегда/ играет одну и ту же песню: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». И вот под это вот раздаётся эта самая команда: «Шаг вправо, шаг влево считается попыткой к побегу.

Конвою приказываю стрелять без предупреждения».

И стреляли. Свободная, вольная красавица...

— Ну мне кажется, она была очень красивой. — ...которая едет такой дорогой.

Я проверял себя: это я как сын так себе придумал или нет? Нет. Когда маму хоронили и она была уже совсем бездыханная, ну, жизни в ней не было, она лежала в гробу, и я стоял рядом с папой, я думал: что же он скажет? Он меня вот так тронул за рукав и говорит: «Посмотри, какая она красивая!» А ей было уже 77 лет.

То есть вот эта... запечатлённость такая красотой её, она в нём жила, когда про неё уже так сказать нельзя было. Лежал труп.

Я стоял только, значит, это, ручьями всё.

А папа говорит: «Какая она красивая!» (Дудь) Во время пребывания Сергея Королёва на Колыме за его свободу отчаянно боролись мама и жена. В Верховном Совете СССР — это что-то вроде сегодняшней Госдумы —  среди депутатов были лётчики-испытатели Валентина Гризодубова и Михаил Громов. Они поддержали семью Королёвых и помогли отправить дело на пересмотр.

Из лагеря в Мальдяке Сергей Королёв был вызван в Москву. Снова в Бутырскую тюрьму.

Возвращаться нужно было через Магадан и Владивосток.

(Наталия) Дальше он прибыл в Магадан. В Магадане формировали этап на пароход «Индигирка», который уходил 8 декабря. И Сергей Павлович мог на него успеть, но ему сказали, что мест нет, потому что этап уже сформирован.

Мест нет — попасть на этот пароход он не может.

Он очень горевал по этому поводу, потому что надо было ждать следующей навигации. Понимаете? Какой пароход там пойдёт ещё.

А это спасло ему жизнь, потому что «Индигирка»... В Охотском море был шторм, и «Индигирка» налетела на рифы, и все заключённые, которые были в трюме, погибли. Погибли в страшных муках.

Когда ваш отец смог вернуться? Реабилитировали его в 55-ом. Тогда встал вопрос: а ехать-то куда? Ну куда ехать? Во-первых, деньги нужны. Ну какие у человека, который только что, значит, мыл руду — какие деньги? Во-вторых — куда? В Оршу он — «ни за что».

Хотя там жила мама, он сказал, что не сможет проходить мимо... — Мимо чего? Мимо людей, которые его посадили? — Мимо тюрьмы! Нет! Мимо тюрьмы на центральной улице.

Она до сих пор стоит в центре Орши. Ну она там вся крашеная, вся теперь уже католическая, вся такая с башенками.

Не сможет проходить мимо неё, потому что... Он не сможет в этом городе находиться. И мы там провели ещё десять лет.

Потому что надо было куда-то выбираться. Потом пошли хрущёвские льготы.

«Оттепель». В книжках про Сталина можно красным карандашом было вот так его всего перечёркивать, и тебе за это ничего не будет. А книжки все были — Сталин, Ленин.

Барельеф.

Саха

Везде, все странички. Детство Сталина. Детство Ленина.

Детство Сталина... И все книжки можно было рвать. — Вы так делали? — Конечно! Я его первым делом перечирикал красным карандашом.

И ещё сцепился с кем-то из детсадовских детей.

Я сказал, что он предатель, а он мне сказал: «Нет, Сталин хороший». Мы с ним сцепились страшно. Я ему этот самый...

Чтобы его взбесить уже до... до пены на губах, вот это вот перечеркнул.

Вот это я помню. Это мой первый поступок в жизни. Для поднятия духа заключённых специалистов руководство НКВД разрешило свидания с ближайшими родственниками.

Мама получила такую открытку о том, что она со мной может приехать в Бутырскую тюрьму для свидания. Я конечно не знала, что мой отец был арестован.

Мне было пять лет. Мне говорили, что мой папа лётчик, он летает, у него важная работа и он сегодня прилетел, и мы можем его увидеть. Потом он опять улетит.

Мы пришли в двор Бутырской тюрьмы. Я помню, там очень маленький дворик.

Вошли, поднялись на второй этаж в комнату.

Там стоял стол и четыре стула.

Мы с мамой сели на свои два стула. Из другой двери вышел мой отец с охранником.

Я сразу его спросила: «Папа, как ты мог сесть на своём самолёте здесь? Здесь такой маленький дворик!» Он не успел ответить.

Ответил охранник. Он сказал: «Эх, девочка! Сесть-то сюда легко.

А выйти отсюда очень трудно». (Дудь) Артур, что за сумасшедший параллельно с нами ехал на велосипеде в сторону Якутска? В WhatsApp-группах прошло сообщение от девчат: «Ребята! Срочно! У кого есть знакомые на Карамкене! Едет велосипедист из Италии или Испании, говорит на тарабарском языке. На улице -30...» — ещё там было.

Его нашли на перевале в палатке. Он спал. Рядом стоял велосипед.

Всё покрылось изморозью. Его бедного разбудили, достали.

И сейчас последняя информация —  что его везут в Магадан в больничку. Обморозился. Кругосветное путешествие Юэна Макгрегора, который играл в «Звёздных войнах».

Оно же было и через Магадан тоже? Именно после его приезда в Магадан сюда потянулся караван мотоциклистов. — Он на мотоцикле, если что, совершал. — Он на мотоцикле...

Он написал книгу. Теперь из Европы регулярно, ежегодно совершаются мотопробеги. Собираются толпы мотоциклистов.

В прошлом году был международный фестиваль. Приезжали из Китая, из Кореи, из Монголии, из Лондона...

Из Америки, из Мексики приезжали мотоциклисты. И весь этот трип по всей стране зовётся Road of Bones. (Антон) Семь лет я уже проживаю в Магадане.

Попал случайно вообще.

Кент приехал ко мне на материк в гости. Сказал, здесь хорошие лыжи, сноуборд, можно покататься.

Начальству сказал: «Я поехал, пацаны, съезжу в Магадан». Ну они конечно смеялись, говорили: «Ты чё, невменяемый? На лыжах покататься можно и в другом месте».

Ну я прилетел сюда.

Кент меня киданул на деньги. Мои же деньги, которые я ему выслал.

И я жил месяц на съёмной квартире на «Дошираке». На газете увидел: «О!» — смотрю: «Требуется автомойщик». «Ништяк!» — думаю.

— «Чё там мыть машину? Взял тряпку, швабру — и погнал».

Устроился на мойку. Платили 1000 рублей за смену. И я понял: надо переходить на новый уровень.

Я им налепил, что я и химчистки делаю, хотя не знаю, как их делать. Но, короче, всё сработало чётко. Начали платить, в принципе, неплохо.

Но я понимал, что билеты дорого стоят... вылететь. Когда меня уже своих клиентов была тьма тьмущая...

Только хотели, чтобы я им помыл машину. Ну, люди были довольны качеством моей работы. Начальник увидел, что я реально...

А я был на проценте. Там, по-моему, 25% от заработка, что приносит мойка.

Так, короче, когда я получал зарплату, он меня просто киданул. Вместо 80 тысяч он заплатил мне 30.

Ну и я ему сказал: «Аривидерчи, Азазель! Пошёл ты на хер». Мне, в принципе, этих денег уже хватало на билет. И так я пересекнулся со своей нынешней женой.

Она как раз заехала на мойку машину мыть. Ну я так, ну, навеселе, как обычно, на позитиве.

Смех, шутки, праздничное настроение. И всё.

Она говорит: «Давай, короче, лети, и я тебя жду.

Прилетай».

(Дудь) А куда лететь надо было? Я как раз в данный момент летел на Украину.

Вот. Прилетел домой, там родители. Как бы, побыл, и всё — через две недели я прилетел уже в Магадан начал искать уже работу другую.

(Артём) Мы находимся в санатории «Талая». Это больше 200 км от Магадана.

Здесь есть лечебный источник, лечебные грязи.

Оймякон

И сюда люди приезжают, чтобы восстановить своё здоровье.

В своё время был обнаружен источник, который мог лечить болезни. То есть люди пили эту воду, у них улучшалось пищеварение...

В общем, какие-то... В общем, можно было лечить различные болезни.

И в советское время было принято решение о том, что на этом месте, прямо вот... Прямо в лесу, можно сказать. Здесь ничего вокруг практически нету.

Было принято решение, что здесь необходимо строить санаторий и использовать эту воду для того, чтобы помогать людям. (Дудь) Советский шик немного поистрепался. — (Артём) К сожалению.

— (Дудь) Что можно с этим сделать? Вообще, если бы я разрабатывал концепцию этого места, то я бы во главу угла поставил путешествие в прошлое. Что...

То есть... Сейчас это тоже путешествие в прошлое.

Мы не показываем наши номера, чтобы не обижать никого. Но это путешествие в прошлое. Основная мысль — что...

Гоняться с Турцией какой-нибудь, Египтом нет никакого смысла. Они... Прости.

Просто за окном -50, и это особенно забавно.

Ну я вообще про дизайн и общий подход. На мой взгляд, было бы круто, если бы ты приезжал сюда, попадал в такой, в хороший советский шик — ты бы мог поставить пластинку, пофотографировать на плёночный...

— Пластинку?..

Утёсова? — Конечно. — Ага.

— Да. То есть...

Ну, любую музыку. Главное — чтобы у тебя была возможность именно поставить пластинку. Ну то есть были какие-нибудь артефакты прошлого, с которыми ты бы мог непосредственно повзаимодействовать.

Пофотографировать на плёночный фотоаппарат. Потом, соответственно, тебе бы потом пришли эти фотографии. То есть вот давить на...

Почитать реальную настоящую книгу. Здесь практически нет Интернета. Или, скорее, вообще его нету.

Ешечка. Здесь Ешечка. Так же, как на Ямале.

Вот. То есть бумажная книга, плёночный магнитофон или пластинка — — ...то есть чтобы здесь было наполнено...

— (Женский голос) Товарищи! Да-да? Не кричите здесь. Интервью.

— (Дудь) Мы тихонечко. — (Вахтёр) А то вы интервью взяли.

(Вахтёр) Идите спать! — (Дудь) Мы через 10 минут идём спать.

— (Вахтёр) (Бурчит) (Дудь) Артём Ковалёв — важный человек творческой интеллигенции Магадана. Он работает в краеведческом музее, но свою задачу видит так: объяснить всем, что Колыма — это не только лагеря.

В своём блоге он пишет, как улучшить общественные пространства в городе, делает видео о том, как красиво здесь бывает летом, советует нам когда-нибудь оказаться на озере Джека Лондона — посмотрите:  оно и правда потрясающее — и дарит открытки, которые рисует его жена. Про шапку, если что, —  чистая правда.

Даже в лагерной теме Артём ищет примеры не столько невыносимых страданий, сколько героического созидания. (Артём) В своё время я узнал про музыканта, композитора Всеволода Задерацкого. Я пришёл в музей в Ночь музеев и просто гулял и смотрел, и меня очень зацепило...

То есть это был композитор.

Он преподавал цесаревичу Алексею музыку.

Да. Да, он был его учителем.

Потом события так развернулись, что он попал на Колыму.

И здесь, в лагере, он написал целый цикл музыкальный, фортепианный без инструментов, просто на обрывках бумаги.

И его музыку впервые сыграли спустя практически 50 лет. То есть человек делал эту музыку для вечности.

Это конечно непростая музыка.

Для, наверно, обычных людей она тяжело воспринимается.

Стоя в музее перед витриной, тут же залез в «Айтюнс», набрал «Всеволод Задерацкий». У меня не было наушников, я вот так поставил телефон и слушал. И меня конечно эмоционально давило это всё.

Потому что это...

Ну, это очень тяжело. (Дудь) Если не забыть с собой книги и скачать несколько сериалов, в санатории «Талая» действительно можно забыть об истории этих мест. А! Ну, если не знать, что в 15 минутах ходьбы от него — заброшенная зона.

(Ростислав) Здесь находились первое время одни из самых опасных преступников. Их привозили именно в этот лагерь.

(Дудь) Почему она в таком состоянии? (Ростислав) В 2005 году здесь произошла авария.

300 заключённых, которые отбывали здесь своё наказание, были переведены на юг и в Магадан.

(Дудь) А что за авария? (Ростислав) Произошёл взрыв. Весь лагерь оказался без отопления в морозы. Ты сам видишь, какие здесь морозы, — просто нереальные.

Она строилась ещё во времена ГУЛАГа, а в работу её запустили уже после всех репрессий. то есть полноценно она начала функционировать с конца 50-х годов. — (Дудь) В Сталинские времена здесь не сидели? — (Ростислав) В Сталинские времена здесь не сидели, да.

Здесь сидели уголовники, как я уже сказал, в основном. — (Дудь) Но она типовая? — (Ростислав) Она типовая, да.

В принципе, строили на всей территории Колымы... Камеры, в принципе, ничем не отличались от других. Какие здесь, такие и везде были.

(Дудь) Посёлок Ягодное. Именно здесь родился Юрий Шевчук, лидер группы ДДТ. Его семью сослали в Сибирь в 30-е.

Юрий Юлианович жил здесь до 7 лет. Мы с Жендосом, нашим опорным редактором, не смогли удержаться от того, чтобы сфотографироваться у дома, где когда-то жил один из самых достойных мужчин сегодняшней России. Сейчас главная звезда посёлка — Иван Паникаров.

Он переехал сюда на золотые прииски 37 лет назад и остался. Познакомившись с бывшими заключёнными ГУЛАГа, он стал собирать музей памяти. Делает это он прямо в своей квартире.

Одна комната — для жизни, другая — для музея. (Паникаров) Это 20% всего, что у меня есть. У меня есть гараж.

Благо, нету машины у меня. Полный гараж.

Часть я сейчас увёз в дом культуры, делаю там. И часть у меня здесь за этими дверьми.

Архив. Это смысл моей жизни всей. Я хочу людям рассказать правду.

И о негативе, и о позитиве. Ну, о хорошем у нас не принято говорить как-то. Давайте поговорим с 37-го по 39-ый: в эти годы, да, здесь было страшное время.

И вся история Колымы сводится к этим двум годам. Мы, в общем, называем Колыму и «планета смерти», и «костей».

Там в Интернете чёрт-те что есть, понимаете? Вы сейчас проехали — да? — ну вот 600 км, да? — И как раз зиму захватили настоящую, 50 градусов, да? — Да. Представьте себе: в то время тут — ни света нету, ни дорог нету.

Вы сейчас по дороге ехали, где-то бензин заправляли. Вот тут — вообще ничего нету, да? Вот как можно было здесь золото взять это? То есть вы задаёте мне вопрос: что важнее: добыть золото или использовать рабский человеческий труд? Нет. Ясное дело, что рабский труд — это не выход.

Тогда ответ — «никак». Ну, тогда бы мы, возможно, уже давно бы были под американцами.

Хотя мы скоро уже будем тоже под ними. Или под кем-то другим. Дело-то в том, что вот...

Выиграли войну мы. Тут ещё... От Колымы многое что зависит.

В годы войны около 400 тонн золота добыто на Колыме было. Бо́льшая часть ушла на оплату ленд-лиза.

Самолёты перегоняли. Мы, наше поколение, — мы очень хорошие получаемся, очень умные. Да-да! Что мы раскопали столько! Мы вот знаем, как стреляли, как вешали, как голодом морили, как морозили.

Мы знаем, какие наши отцы и деды были сволочи.

А мы хорошие какие! (Дудь) Приезжие журналисты, особенно из Европы, всегда шарахаются от резких высказываний Паникарова.

Но не надо думать, что этот человек оправдывает ГУЛАГ и жёстко топит за то, какими методами осваивалась Колыма. Всё значительно сложнее. И вот пример.

Про Колыму есть стереотип: во всех здешних лагерях перемалывали людей. Во всех здешних лагерях перемалывали здоровье людей: многие из них гибли от голода и невыносимого труда, но именно расстрел применялся выборочно, как правило — в качестве дисциплинарной меры.

Но было несколько мест, где открывался настоящий филиал ада и куда людей везли именно на убой.

Один из этих лагерей, «Серпантинка», находится в получасе езды от Ягодного. (Паникаров) Это страшное место. Это вот касается 37-38 годов, когда арестовали Берзина Эдуарда Петровича.

Это первый начальник Дальстроя. По планам было расстрелять, значит, по первой категории пять тысяч.

По второй, там, до десяти лет... Десять лет, в общем.

Стреляли здесь вот, на «Серпантинке», в Сусуманском районе, Мальдяк прииск там, и в районе Магадана где-то. И вот на «Серпантинке», там, значит... Сколько там было расстреляно, никто не знает.

В 91 году я в частности, потом Святослав Владимирович Тимченко... Царство небесное ему. Он тогда работал в газете «Северная правда», я работал в строительной организации тогда.

Но мы с ним на этой теме сдружились, в общем, и мы... Святослав разыскал двоих бывших узников «Серпантинки», в живых оставшихся. Вот.

И... Один из них приезжал. Рассказал, где эта «Серпантинка» была.

И мы в 91 году, в мае, установили там камень вопреки райкому Партии, всем. (Ростислав) Да, мы как раз находимся недалеко от этого распадка, где как раз находилась так называемая «Серпантинка».

Два рва было вырыто.

Один — чуть повыше, другой — чуть пониже. Людей, собственно, выставляли поначалу перед первым рвом.

Шла работа над вторым рвом. И весь грунт, вся порода, которая была выкопана, она засыпала людей, которые падали в первый ров. То есть вот такая вот технология была.

Когда первый ров был заполнен, начали расстреливать возле второго рва. Тут же был посёлок рядом, да? Был посёлок Катынах, да, недалеко отсюда.

Как раз таки он одно время был центром Северного горнопромышленного управления, где работали геологи, вольнонаёмные граждане...

— То есть свободные люди, которые просто... — Свободные люди, да, которые занимались добычей золота. И они, кстати, в большинстве случаев даже не знали о том, что здесь происходит.

Долгое время они даже не подозревали.

Заводился трактор по ночам, чтобы... Ночью как правило тихо, работа не ведётся в обычно посёлке.

Дополнительные материалы

Хештеги:
Поделиться или сохранить к себе:
Моя Мотивация